Работа и новые бизнес идеи для работы дома

Российский математик и музыкант Илья Сайтанов — о колядовании в Украине и России, особенный язык народной культуры и о перспективах фольклора на мировом культурном поле.

Колядуют в Украине, как известно, к Крещению. А кое-где и к Стритення. Поэтому кто не успел поколядовать на Рождество, еще имеет возможность поздравить окружающих с Рождественскими праздниками. Тем более сегодня, в первый день Старого Нового года, об особенной обворожительности которого есть достаточно много повествований и легенд. Кстати, на киевских улицах именно колядуют гости из Москвы, которых привез к украинской столице известный московский музыкант Илья Сайтанов.

Колядование как живой обряд в России не существует

- Илья, странно, что из Москвы вы со своей группой приезжаете колядовать в Киев. Почему так?

- Во-первых, в Москве это делать негде и некому. Суть колядки теряется, если человек, которому колядуют, не может подпевать и не понимает, что происходит. Это не эстрада, не концертное представление. Это — обряд, в котором есть минимум два участника: «тот, кто» и «тот, кому». Безусловно, и в России есть люди, которые колядуют. Но там это превращается, в хуже случае, на концерт, когда «аудитория» послушает хорошо выполненную музыку и похлопает (что для обряда совсем не нужно). А в лучшем случае — на пропаганду: люди узнают о существовании колядок и, вероятно, когда услышат их в следующий раз, то больше поймут. Впрочем человек не будет радоваться, что ему заколядовали. А вот на Мышеловке в Киеве у бабушки слезы были в глазах, что к ней пришли колядовщики. Колядование как живой обряд в России не существует. Ни разу мне в Москве не пели колядок, кроме моих друзей, которые специально этому учились. Они ставят кукольное представление на Рождество — Вертеп. Есть еще несколько людей, которые поют колядки в своем немногочисленном церковном обществе.

Почему я колядую именно в Киеве, а не, например, в Карпатах или в Польше, куда меня также звали? Дело в том, что я на протяжении многих лет приезжаю в Киев в посленовогоднее время отдыхать. В какой-то момент мой приятель, Сергей Топор (в настоящее время — лидер группы «Топоркестра»), собрал колядницкий группу из студентов Киевской академии искусств и пригласил нас. И теперь мы уже лет шесть ходим колядовать вместе.

- Российские колядки как-то отличаются от украинских или польских?

- Я не так много слышал российских. Те, что мне известные, принципиального отличия не имеют. Почти дословно. Например, «Пане Николаю, на твоем дворе… Радуйся, ой радуйся земле, Сын Божий народился».

- Украинских колядок вы знаете больше, чем российских?

- Так я же здесь колядую! Дело в том, что в России после реформ патриарха Никона церковь наложила запрещение на колядование, как и на все, связанное с дохристианскими обрядами. Запрещалось пение скоморохов, игра на музыкальных инструментах. Из-за этого инструментальная российская музыка является очень бедной сравнительно со всеми соседями. Колядки зафиксированы преимущественно на севере, в Архангельской области, где обряд колядования зовется «виноградие». Исследователи заинтересовались народным российским творчеством аж в конце XIX века, а исчезать она начала с XVIII века. Вообще же от потери древней традиции колядования страдают достаточно много народов. Скажем, у поляков остались преимущественно церковные колядки — «пасторалки», и совсем мало дохристианских.

Это катарсис, которого не предусмотреть

- Слышала, что вы поете колядки разных народов…

- Иноязычных колядок мы в действительности поем очень мало. У нас молдавская, несколько словацких. И просто песни, скажем, сербская. Большинство колядок — украинские. Не потому, что ленимся изучать другие, просто хотим, чтобы люди смогли нам подпевать.

- А какие-то российские колядки есть? В Киеве же такая большая российская диаспора…

- Почему-то не поем. Как-то пробовали, я привозил из России папку российских колядок. Но они здесь не прижились. В живой среде что-то прорастает, а что-то нет, силой здесь ничего не насадишь. Российские песни сегодня изредка где можно услышать употреблю. Их нужно учить или из аудиозаписи, или из нот.

- Как, с вашей точки зрения, киевляне воспринимают колядки?

- Когда вы просто ходите по знакомых, там все понятно. Когда же поете под окнами многоэтажек, а они начинают отворяться и из них кто-то выглядит — это уже другое. Или же когда вы отворяете все двери на улице и туда заходите, — или там баня, офис ли политической партии, магазин ли… Пошли мы как-то колядовать по частному сектору. Достаточно богатая вилла, молодой мужчина, его жена. Мы колядуем, а они стоят как-то так бочком, тогда мужчина подходит ко мне и тихонько спрашивает: «А я что должен делать?». Вариантов ответов было много: мол, бросить денег, танцевать… Уже впоследствии, в разговоре с одним профессором, я затронул этот же вопрос. С его точки зрения, ответ очевиден: пойти колядовать с нами. В его практике такие случаи были. В действительности к нам достаточно много прекрасных людей присоединялись во время колядования. Вот мы идем Крещатиком. Кто-то стоит и наблюдает, а кто-то смотрит нам вслед такими глазами, что мы понимаем — его нужно пригласить. Одна девушка последние четыре года ходит с нами, носит Звезду — она таким образом присоединилась.

В офисе одной политической партии на Крещатике нас задарили едой, выпивкой, а у нас того раза сами непьющие ходили. В репертуаре было из пять колядок. Они их все прослушали по два разы, а какую-то, кажется, попросили запеть в третий раз. Такая вот жадность к колядкам. А то еще колядовали мы в театре, что близ Цирка. Там режиссер всех своих работников посадила в зале, нас всех накормила. Заметно было, что гордилась, потому что к ней пришли колядовать. Потом мне актеры того театра рассказывали, что до тех пор никогда ее такой не видели, потому что керивничка она сурова. Возле того же Цирка мы зашли в кафе, и его хозяин, чех, вытянул откуда-то барабан и пошел с нами колядовать.

Несколько лет назад мы колядовали на подоле, и вот останавливается машина, из нее выходит дядюшка и говорит: «А теперь я вам заколядую». Открывает багажник — а у него там костюмы, куклы вертепные… Желательно петь для тех, кто рад услышать. Радует самая разнообразная живая реакция на колядку разных людей. От подпевания и подплясывания к слезам радости. Это катарсис, которого не предусмотреть.

Музыкальная культура народа — будто иностранные языки

- Вы изучаете фольклор разных народов?

- Да, многих. Народная музыкальная культура каждого народа — это будто иностранный язык. Чтобы ею овладеть, нужно не меньше усилий, чем для изучения другого языка. Здесь своя знаковая система, свой специфический инструментарий — звуковысотный, ритмичный, гармоничный, мелодичный, ладовий, напевный. Музыкантам из двух народных культур договориться будет тяжело. Впрочем если люди долго живут рядом, например, в селе — украинцы, евреи и поляки, играют друг в друга на свадьбах один и тот же репертуар, для них уже не проблема играть вместе, едва по-своему интерпретируя. Они просто овладевают манеру другого, как и разговорный язык.

- Известно, что в советское время у всех «братских народов» изменяли манеру выполнения фольклора…

- Вещь даже не в изменении. В России, например, определенную региональную исполнительскую манеру — скажем, Брянщини, делали общепринятой. И эта манера звучит постоянно и везде, другой не слышать. Российская музыка в действительности регионально очень разнообразная. И та часть фольклора, которая может быть воспринята как эстетично прекрасная, слушателю недоступная. Из-за этого музыканту дистанция к собственной музыке кажется дальнейшей, чем к чужой. Проще изучать и играть музыку балканскую, потому что учишь ее «из нуля», тогда как российскую — «из минуса». Нужно сначала преодолеть отторжение. Очень многие мои знакомые, и я также, приходили к российской музыке, сначала играя ближневосточную, балканскую, ирландскую, украинскую музыку. Самое сложное выполнять живо «затащен» материал, скажем, песню «Катюша». Песня может быть хорошей, но, если вы слышите постоянно лишь ее, да еще и не в лучшем выполнении, от нее может тошнить.

Лишь в последнее десятилетие ситуация стала изменяться на лучше — российская музыкальная культура выходит из подполья. Для выживания определенных музыкальных произведений важно, чтобы они попали к широкому полю культуры и взаимодействовали с мировой музыкой. Скажем, джаз — это, условно, музыка негров определенного новоорлеанского региона. Но в какой-то момент ее стали играть музыканты разных народов, которые привносили туда собственные традиции. Это обогащало и джаз, и те музыкальные культуры, которые его «овладевали». Теперь это своеобразный «международный язык». Российская народная музыка пока не является таким «общим языком», хотя есть шанс, что она может стать такой в границах хотя бы своей страны.

Интересно наблюдать, что вырывается «за барьер», за географию определенной страны. И которая является взаимодействием между музыкантами-фольклористами — российскими и украинскими, болгарскими, польскими. Есть общие проекты, выходят пластинки болгарско-российские, украино-польские. Такие музыканты будто ниточкой сшивают пространство. Это обогащает каждую культуру. Вот польская группа «Кроке» записала сербскую песню «Айде Яно», которую и мы поем. Каким является путь этой песни? Ее пела Кикимора Джорджевич в 1960-х годах и записала на пластинку «Песни из Косова и Метохи». Каким-то чудом эту песню услышали и записали музыканты польской группы «Кроке» и безумно популяризировали ее среди балканской и еврейской тусовки в Польше. Оттуда я привез эту песню к Москве и в Киев. Это приятно и нам, и самой Сербии, потому что ее песня, хоть и немного видоизмененная, разнеслась по миру. Такое же в свое время произойдет и с российской музыкой, и, тем более, с украинской.

ДОСЬЕ  — Илья Сайтанов

родился в 1977 году в Москве. В 2001 году закончил МГТУ им. Баумана. По специальности — инженер-математик, работает ведущим аналитиком в статистической фирме. Говорит, что девять десятых его прибыли дает высшая математика, хотя четверть своего рабочего времени отдает музыке. Музыкальное образование совершенствовал в мастер-классах из народной музыки и непосредственно в игре с народными музыками и фольклористами.

Основатель московской группы «Лакоча», которая выполняет народную музыку: балканских стран, еврейскую, российскую, армянскую. Периодически выступает с разными группами Москвы, Петербурга, Киева и других городов, а также сольно, проводит мастер-классы из ритмики и импровизации и народной музыки разных традиций.

Похожие записи:

• Во Львове состоится фестиваль детской духовной песни
• Любовь и нефтедоллары