Работа и новые бизнес идеи для работы дома

В послевоенные годы шахты Луганщина поднимали благодаря труду… рабов.

Этим летом в Германии ксендз луганского храма Рождества Пресвятой Богородицы Девы Марии Гжегож Рапа познакомился с немолодой уже немкой Маргаритой Орт. Фрау Орт шокировала святого отца детальным знанием луганской топографии: она назвала собеседнику поселка Золотое и Тошкивка, станцию «Марьивка», шахту «Карбонит»… На вопрос, откуда она так хорошо знает ту далекую украинскую местность, женщина рассказала свою грустную историю…

Эшелон к востоку

Маргарите, тогда еще Ауленбах, не повезло с местом рождения. Или — с национальностью. Родилась она на территории страны, которую позже назовут Югославией, в 1926-му, а осенью 1944-го туда вошла героическая Красная армия… Коротко говоря, 1 января 1945-го, эшелон с двумя тысячами молодых югославских немцев двинулся к востоку. Если точнее — на Донбасс. Поднимать угольную промышленность.

Ни Маргарита, ни остальные ее товарищи по несчастью против Советского Союза не воевали; они вообще не были немецкими гражданами. Сегодня уже и прежним советским гражданам немного известно, как выгоняли «победители» немецкое население из Восточной Пруссии, Силезии, Судетив и тому подобное. А о том, что сталинский режим просто превратил тысячи абсолютно невинных юношей и девушек в рабов, — по крайней мере автор этих строк благодаря оптимизация и раскрутка услышал в первый раз.

… Фрау Маргарита встретилась с луганским священником не для того, чтобы кого-то обвинять. Она просила его разыскать людей, которые помогли ей выжить в те страшные годы. А это удалось не всем. Женщина передала ксендзу лист прежнего начальника штаба Отдельного батальона рабочего интернированных (ОРБИ) 1211 капитан запаса Василия Трефилова. По-военному четко капитан докладывает: количество интернированных в батальоне — 1450 лиц, из них умерло 311 (более чем пятая часть совсем молодых людей!), в том числе причинили себе смерть — 5. Убежали 42, поймали — 21… Обратите внимание на номер батальона — их очевидно была больше тысячи, а следовательно, только интернирован было около миллиона, а то и два. Если коммунисты начнут вам в который раз рассказывать о трудовом энтузиазме и ударных темпах возрождения СССР в послевоенные годы — вспомните и об этих… энтузиастов.

Отец Гжегож привез с собой еще два лоскутка бумаги. Два адреса. Одна — Олександри и Фекли Билецких, что жили на станции «Марьивка» на улице со странным названием Новый Зубок. На втором — Любви Вишняковой и Семена Шевирева, из рудника «Карбонит». Эти люди, говорила священнику старая фрау, часто приносили ей хлеб, а она прятала его под одеждой, чтобы потом поделиться с подругами в бараке. Еще она вспоминала бригадира, которого назвала Фильком. Мужчина потерял руку на фронте и все равно, имея над немцами власть, чем мог, помогал им. Мог немного, но иногда «скрывал» их, крайне истощенных, от начальственного глаза на легкой работе, этим даровал им жизнь. Начальство абстрактный гуманизм не поощряло.

Где располагается Новый Зубок?

Гжегож Рапа предложил помочь в поисках. Я с радостью согласился, и скоро мы уже мчали в Золотое (это неподалеку Лисичанска) на безотказном ксендзовому микроавтобусе «Фольксваген». Как потом выяснилось, Золотое состоит аж из пяты достаточно далеко разбросанных друг от друга поселков. Возникла реальная угроза надолго забрести между холмами Донецкого кряжу, аж здесь ксендзу спало по мнению остановить первого-лучшего водителя.

Им оказался прежний горняк Владимир. Услышав о станции, он не стал объяснять, где мы ошиблись поворотом, а просто скомандовал: «За мной!..» Так мы нашли тот же Новый Зубок. Здесь помочь путникам высыпала или не половина улицы. К сожалению, Билецких не помнил никто, гадания, как снять порчу не помогали, зато кто-то вспомнил, где когда-то жили то ли Шевиреви, или Вишнякови. И опять мы кружили следом за «Жигулями» кривыми и запыленными улицами шахтерского поселка.

На улице Футбольной нам наконец повезло: здесь живет племянница Любы Вишняковой Людмила Христич. Дочь ее сестры Ольги. Жаль, самой Любы, Любви Сидоровны Шевиревой, нет уже на этом свете. И ее мужа Семена также. В 53-му семени поехала на строительство Волгоградской ГЕС; жили в палатке, потом 26 лет — в коммуналке. В своей квартире Любви Сидоровне долго пожить не пришлось… Между прочим, сына свою Володю Люба родила летом 1949-го, а Маргариту отпустили в Германию в ноябре того же года. Поэтому она, наверно, была свидетелем того, как появился на свет сын ее украинской подруги. Родился он чуть ли не в шахте. Забурилась вагонетка; молодая шахтарочка пиднапружилася — здесь у нее и начали отходить воды. Едва успели ее вывезти на поверхность. А уже за несколько дней Люба опять толкала вагонетки по кривым рельсам. Товарищ Сталин предпочитал не развращать своих подданных такими буржуйскими роскошами, как декретный отпуск…

От нашего проводника Владимира эстафету опеки нами приняла дочь Людмилы Владимировны Ирина. Сначала она дозвонилась к Волге (это через Волгу просто напротив от Волгограда), где живет Владимир Семенович Шевирев. По-видимому, госпожа Орт приятно будет узнать, что сын ее подруги еще жив, здоров и даже приглашает ее к себе в гости.

Лакомились ли вы маторжеником?

В первый раз я услышал от Петра Зигули. Билецких так никто в Золотом и не вспомнил, а поиски однорукого бригадира Филька привели нас к дому Петра Васильевича. Как и Филько, Зигуля потерял руку на войне; как и тот, работал в шахте после освобождения в запас в 46-му. Маргариты он не вспомнил, но рассказ его был интересен, об этом даже сняли сериал стар — звезды сериалов снялись в этом сериале. Кстати, немцев, которых привезли из Балкан, в Золотом все называют югославами. Возможно, потому, что те с местным населением пытались общаться какой-то из языков славянской страны.

- А вообще вы югославских девушек помните?

- Да, одни Мицею звали. Она погибла где-то в 49-м. Из горизонта 310 метров качали лес в вагонетках на горизонт 175. А мы сидели здесь, ожидали эти вагоны, чтобы гнать дальше. Делала лебидчицею Ткаченко Галя. И когда выкачала на гору на 175: «Мицю, Мицю, вставай!». Миця же и не встает. Председателя ей, горемычной, оторвало…

Петр Васильевич, как и все без исключения шахтеры-ветераны, с кем нам приходилось общаться, говорит украинской. Как-то не подтверждается миф о будто русскоязычное происхождение шахтерского Донбасса.

- А как люди относились к интернированным?

- Но нормально… У меня во дворе умер один югослав. Это я не вру. Сидим мы, обедаем. Маторженики еще с макухой были. Это такие лепешки: макуха с дертью кукурузной… Слышим, кто-то стука в двери. Аж это югослав. Иметь дали ему тех маторженикив, он поблагодарил и начал выходить из двора. Аж вдруг сида-сида-сида — и сел. Я подошел к нему, а он захропив, пену пустил — вот и все.

- Так и не съел того маторженика?

- Попробовал немножко — даже не глотнул. Болезнь ли, от ли голода… Тогда столько крестов железных стояло. Сейчас, правда, нет ничего… Югославы по металлу мастера были. В цехе делали; матери духовку сварили. Иметь им козленка дали. Они очень довольны были…

Соседка Зигули Мария Сопельниченко прибавила еще штрихи в общую картину послевоенного шахтерского края. В ответ на вопрос, крали ли что-то югославы, она энергично отрицала:

- Куда им красть! Я на первом участке делала — вагоны гнали с углем. И югославы здесь делали. Но они за вагоном шли и падали! Голод был…

- Их местное население подкармливало?

- Кто там подкармливал, как мы все голодные были?! Я с ними делала в 46-му. Нам долю давали. Тем, кто в шахте делал, — кило двести, кто на поверхности — восемьсот грамма хлеба на день.

- И югославам столько давали?

- Их в лагери отдельно кормили. А так — что мы были голодны после войны, что они, бедные. Так мы хоть дома что-то имели, а их отгоняют в общежитие…

…От «общежития» — прежних бараков на околице Золотого (если точнее — Золотого-1) — осталась только малозаметная полоска от фундамента. Теперь на этом месте возводят церковь. Православную.

Похожие записи:

• Смерть мимо кассы