Работа и новые бизнес идеи для работы дома

Заместитель председателя Рахивского райсоветы Петр Ференц пишет книжки, строит музей и воспитывает четверых детей.

Закарпатье имело славную когорту украинских политиков. Вспомним президента Карпатской Украины Августина Волошина, главу Сейма Августина Штефана, главу Хустских народных собраний 1919 года Михаила Бращайка, президента Гуцульской Республики Степана Клочурака, братьев Климпушов и братьев Реваив и десятки-десятки других. А что сегодня представляют собой закарпатские политики? Нет, не те, которые не сходят с газетных колонок, калякая по случаю дежурной годовщины о благосостоянии и независимости, а те, для которых украинская идея стала смыслом жизни.

Такие и в настоящее время есть на Закарпатье. На них телекамеры не обращений, потому что они часто являются неудобными для сильных мира этого. Ведь не меняют своих взглядов в зависимости от конъюнктуры. Они остаются сами собой. И уже за это заслуживают на уважение.

О Петре Ференца слышал давно, но никак не выпадало случая познакомиться ближе. 44-летний историк из далекой Рахивщины пришел в политику еще из студенческой лавы, став одним из руководителей Студенческого братства Ужгородского национального университета. Забастовки в университете, голодание в Киеве, митинги протеста против планируемой коммунистической автономии — это все в политическом багаже худощавого чернявого парня с высоким челом и ямкой на подбородке.

После университета Петр и дальше выбирает крутой путь. Не едет к жене в Луцк, где мог бы значительно быстрее сделать карьеру, а везет женщину в родне горы. Село Богдан — одно из самых живописных на Закарпатье, издавна отмечалось опришкивским норовом. Петр рассказывает, что и его прадед родился в разбойничьем доме. Говорят, когда пращур Ференцов, разбитый параличом, умирал, то все время смотрел на гору ближнего, не могучи уже вымолвить ни словца. Так и не узнала от него семья, где именно спрятаны там опришкивские сокровища.

И характер у Петра еще тот давний, гуцульский, — упрямый и бесстрашный. Иначе разве бы вернулся в сею дебри учить деток родной истории? Но Петр не только учил, но и сам учился. Недавно защитил кандидатскую диссертацию, став единственным кандидатом исторических наук на всю Рахивщину. Его исследование такое же прямое и бескомпромиссное, как и Петр: «Этнонациональная ориентация украинцев Закарпатья в 20-30-тые года ХХ века». Здесь есть все ответы для тех, кто и до сих пор колеблется: принадлежит он к большому украинскому народу или нет.

После долгих лет учительства Петра Ференца при большой поддержке коллектива назначили директором родной школы. А после последних парламентских и местных выборов избрали заместителем председателя Рахивской районного совета. Нельзя сказать, что эта должность — случайная в его биографии. Депутатом райсовета Петра избирают уже в третий раз. Если в этот раз он прошел по списку «Нашей Украины», то в предыдущие годы выдерживал острую конкуренцию со многими земляками на мажоритарных выборах. Доверяют ему гуцулы. Потому что видят, что живет так, как и они, не расходится его слово с делом.

Уже 15 лет Петр Ференц является членом Конгресса украинских националистов. (Националистов в европейском значении этого слова, а не совецкому). Своих убеждений, как и партию, не меняет. В настоящее время возглавляет закарпатскую организацию Куну. И хотя украинские патриотические силы в Закарпатье сегодня переживают не наилучшие времена, Конгресс украинских националистов имеет своих представителей и в областном совете, и в районных советах Рахивщини, Тячивщини, Мукачивщини, Иршавщини, Берегивщини, в городских советах Ужгорода и Хуста.

«Мы строим партию не массового, а лидерского плана», — говорит Петр, понимая всю непростую ситуацию в украинской современной политике. На Рахивщини, слава богу, с украинским национальным сознанием все в порядке. Здесь с гуцулами может соревноваться разве Ужгород. Наивысшие показатели голосований за патриотические силы дают именно эти два региона. А родное Петрове поселок Богдан так вообще установило в свое время рекорд, отдав провластной «За Еду» аж… 34 голоса из четиритисячного поселка — самый низкий показатель по целому Закарпатью. А победу тогда здесь праздновал радикальный Национальный фронт.

Недаром Рахивска райсовет имеет мощнейшую фракцию «Нашей Украины» в области — свыше 40% депутатов. Именно представительская власть Рахивщини первой на Закарпатье реабилитировала ОУН-УПА, осудила политическое русинство, поддержала сине-желтый флаг как исторический в крае. К сожалению, голос наибольшего района области не слышать в Ужгороде. Не видно рахивцив в первых эшелонах закарпатской власти. Не даром здесь твердят, что гуцулам в Ужгороде не доверяют. Да и, в конечном итоге, здешним жителям языковой, культурно, а теперь еще и политически более близкие прикарпатци, чем гайнали (долиняни), которые забавляются в надуманные автономии. Рахив, как и Ужгород, говорит литературным украинским языком и живет за киевским временами.

Петр Ференц хорошо понимает опасность сепаратизма, который расколет даже именно Закарпатье на разные части. «Вопрос национального сознания — это вопрос элиты, — говорит он. — Имеем полный кризис лидеров: как на общенациональном уровне, так и на областном. Нужна консолидация всех украинских сил». К Богдану едем вечерней «маршруткой». Когда-то здешней дорогой нельзя было проехать, теперь она более-менее терпится. Останавливаемся возле обычного сельского дома в сумерках. Во дворе парнишка несет охапку дров.

«Привет, Мешку!» — гладит сына Петр. Из холодного ночного воздуха заходим в теплый дом. На печи шипит горнець. «Ого! — удивляюсь я, видя кучку детей. — Неужели все твои?». «Конечно!» — смеется Петр. Оказывается, у заместителя председателя Рахивской райсоветы четверо малолетних детей. «В Богдане — это норма, — приглашает меня к столу. — Здесь в семьях и по десять детей — не редкость». — «У нас деть — каждого високосного года, — и себе улыбается жена Ирина. — Старшему Славки — 16, учится в Луцке, в кооперативном техникуме. Анне -12 лет, Мешочные — 8, а наибольшей пещеници Ирци — четыре, а она уже знает windows».

Жена, синеглазая Волынь Ирина, закончила Ужгородский медфак. Обручились еще студентами. Спрашиваю, как Петр сманил ее в такие высокие горы? «Он мне обещал, что будем жить в Луцке. Ведь в моих родителей — большой собственный дом. Но Петр схитрил, потому что все для себя предрешил. Поэтому ехала я сюда, как жены декабристов на ссылку».

Странно, что перспективный историк вместо областного центра выбрал такую глухомань. Наверно, в этом и прячется хваленый гуцульский патриотизм. Между прочим, когда сто лет тому назад сотни тысяч закарпатцев переселялись в Америку, из Гуцульщини выезжали единицы. Что-то их таки держит в этих заклятих горах. «Я наименьший сын в семье, поэтому должен был присматривать родителей», — объясняет из хитринкой Петр. Он приносит мне отцовы архивы, и я понимаю, откуда такая твердость в его мыслях и поступках. Чего здесь только не найдешь! Закарпатские и галицкие журналы 20-30-х лет, даже началу века случаются! Но этой коллекции позавидовала бы и областная библиотека! Свою диссертацию, кстати, молодой ученый писал и на основе собственного архива.

Петр же мечтает создать в Богдане музей, даже дом столетний пригледив для такой оказии. И непременно написать книжку об этом самобытном гуцульске селе, где «Черная Тисса Биллу настигает», как поется в известной песне. За власть он не держится. Говорит, что с удовольствием и дальше бы выкладывал историю школьникам. Но понимает и весомое влияние заместителя председателя районного совета на принятие решений. В частности, и о запрещении «прихватизации» полонин, которая здесь в последнее время приобрела настоящую угрозу. Петр несет из чердака кольцо копченой домашней колбасы и кусок сала. И мы смакуем гуцульскими гостинцами под водку Прикарпатья с женским названием «Мягкая». Деть сидят возле нас, слушая замысловатую беседу взрослых. Аня учит уроки, Мишко забавляется с ремнем, а наименьшая Ирка что-то себе рисует.

Петр рассказывает о своей первой профессии — столяра и плотника, — которой зарабатывал на хлеб еще к университету. «Я могу которую хочешь бочку сделать, оптимизация для меня не проблема, — гордо говорит он, и я верю его большим, узловатым пальцам. — Для себя выучил к пустякам технологию лесоразработок и лесосплава. Лес всегда кормил гуцула…». Спрашиваю его о врагах. «О, врагов хватает!» — смеется он. Из его прямым и бескомпромиссным характером странно вообще, как он выжил в нашем двуликом обществе. Неоднократно угрожали, искали компроматы, но что против него найдешь, когда все его богатства — родительский дом и четверо детей. Да еще и гуцульска честь, которая не продается и не покупается. Даже его женщине, семейному врачу в Богдане, перепадало в затхлые кучмивски времена.

«Он — очень добрый. Иногда слишком, — говорит о нем жена, склоняясь на мужнее плечо. — Но временами бывает очень упрямый. И ничего не боится. Прет, как таран». Я похлебываю горячий чай из горшочка столетней давности, милуясь этой семьей. Не имеют они розкошив или богатства. Живут, как большинство украинцев. Но счастливые и с того, что имеют.

Обычная украинская семья. Вот только любовь к Украине, ее истории, культуре, духовности здесь необычная. Если бы она была такая у всех нас, то никакие России и Америки нам были бы не страшны и не нужны.

Похожие записи:

• В Буковеле даже «чайники» закипают от кайфа